11.05.2011     Комментарии к записи Мои впечатления от поэмы Маяковского “Облако в штанах” отключены
 

Мои впечатления от поэмы Маяковского “Облако в штанах”


Читая эту поэму, можно проворно представить Маяковского, вышагивающего по берегу залива и чеканящего на песчаном пляже в Куоккале строки “Облака в штанах” под ритм своих мощных шагов. На мокром песке остаются следы громадных сапог, в сознании поэта рождаются бессмертные стихи. Очень скоро Маяковский прочтет свою “программную вещь” Горькому, и по виду суровый автор пьесы “Надне” будет плакать, испытав потрясение от замечательной поэмы. Это будет в 1915 году.

Я задумыв��юсь над словом “громада”. “Облако в штанах” не такая уж большая по объему вещь. Но она на самом деле высится громадой как в творчестве Маяковского, так и в современной ему поэзии 1913-1915 годов. В ней такой масштаб, такой исполинский размах, такой взлет в поднебесье, что слово “громада” становится оправданным.

В поэме описывается “громада-любовь и громада-ненависть”. Есть в этом месте и немало приземленных эпизодов, низменных поступков, сниженных образов. Само “облако” опускается вниз до уровня человеческих “штанов”, и слово переосмысляется поэтом. Но все равно я постоянно ощущаю возвышенное начало в поэме. Это как раз громада, равная самому поэту. В нее вошли в сжатом, концентрированном виде многие мотивы ранней лирики Маяковского.

Для поэмы характерно противопоставление поэта толпе, безупречный образ лирического героя (“иду красивый, двадцатидвухлетний”). Здесь и мир низменных вещей и явлений, и жертвы города, и музыкальные образы, и гротескная фигура вывернутого человека с “одними сплошными губами”.

Маяковский обдуманно подчеркивает преемственность с ранним творчеством, замечая в своих резких и афористически емких строках:

Мною опять славословятся

мужчины, залеженные, как больница,

и женщины, истрепанные, как пословица.

Темы эти получают свое преображение. Усиливается гиперболизм образов, их внутренняя связь, сила их раскрытия и бунтарское начало, которому они подчиняются. С мощного вызова начинается пролог, наполненный ошарашивающими неологизмами:

Рекомендуем почитать ►
«Поетичне мистецтво» Поля Верлена як віршований маніфест символізму

Вашу мысль, мечтающую на размягченном мозгу,

как выжиревший лакей на засаленной кушетке,

буду дразнить об окровавленный сердца лоскут,

досыта изъиздеваюсь, нахальный и едкий.

Враг из стана “жирных” неизменен. А вот лирический герой на глазах становится иным, словно небо меняет тона. Он то резкий и резкий, “от мяса бешеный”, “нахальный и едкий”, то “безукоризненно нежный”, расслабленный, аморфный, ранимый: “не мужчина, а облако в штанах”. Так проясняется смысл необычного названия поэмы. Таким резким герой предстает на ее страницах.

Первая часть “тетраптиха” (таков подзаголовок поэмы), согласно замыслу поэта, содержит в себе первый крик недовольства. “Долой вашу любовь”. Этому подчинен сюжет. Лирический герой ждет встречи в Марией (ее прототипом была чудесная девица Мария Денисова, встреченная поэтом в Одессе). Но ее нет, и тогда явления и вещи около начинают свою враждебную жизнь: вечер “уходит”, канделябры “хохочут и ржут” в спину, прибой “обрызгивает” своим громом, “ляскают” двери, полночь “режет” ножом, гримасничают дождинки, “как будто воют химеры собора Парижской Богоматери”.

Детали даны крупно, с превышением привычных размеров. Дождинки “гримасу громадят”. напоминая Везувий, Нотр-Дам. Но и лирический герой огромеш. “жилистая громадина”, “глыба”, “громадный”. Я вижу борьбу великанов. Кто же победит? Герой “стонет, корчится”, “скоро криком издер-нется рот”. Глаголы передают страдание и отчаяние его. А тут ещё расширились, расшатались, разыгрались нервы. Маяковский переводит тот самый популярный фразеологизм в метафору (“спрыгнул нерв”), которая порождает уже целую цепочку развернутых метафор. И вот нервы влюбленного мечутся, танцуют, скачут, так что и у них уже подкашиваются ноги.

Изумительно передано томительное ожидание свидания. И вот, наконец, Мария приходит и опубликовывает, что выходит замуж. Резкость и оглушительность сообщения поэт сравнивает с собственным стихотворением “Нате”. Кражу любимой — с похищением из Лувра “Джоконды” Леонардо да Винчи. А самого себя — с погибшей Помпеей.

Рекомендуем почитать ►
Землетрясения

У Маяковского сравнения яркие, сильные, образные, выразительные. Одно из них, “нечаянно” упомянутое — “огнем озаряя” — вызывает к жизни новый ряд метафор и эпитетов: “пожар сердца”, “обжигающий рот”, “сердце горящее”, которое тушат пожарные, “лицо обгорающее”, “обгорелые фигуры слов и чисел”, “горящие руки”, “стоглазое зарево”. Картина грандиозная — в пространственном, динамическом и временном плане. Голос


Об авторе: dimasey